Штепанка Раношова ушла 1 октября. Она основывала театр, играла Мамашу Кураж и сестру Анфису, получила «Талию» за прижизненные заслуги в девяносто семь — и была последней, кто помнил работу с Иржи Мироном
Иногда дата говорит больше, чем биография.
Штепанка Раношова родилась 14 октября 1926 года в Остраве. Умерла 1 октября 2026 года.
Двенадцать дней. Столько ей не хватило до столетия.
Остравская легенда
Её жизнь целиком связана с одним городом — и это редкость для актрисы такого масштаба.
Раношова была соосновательницей Театра Петра Безруча в Остраве — и прослужила в его ансамбле сорок лет, до выхода на пенсию в конце восьмидесятых. Короткий эпизод в начале карьеры — Бескидский театр в Новом Йичине, сезон 1947/48. А затем возвращение на сцену, уже в Национальном театре Моравско-Силезском.
Карьеру она закрыла в 2001 году — в семьдесят пять.
Роли
Список её героинь — почти учебник мировой драматургии двадцатого века:
- Стелла в «Трамвае «Желание»» Теннесси Уильямса
- Мамаша Кураж в «Мамаше Кураж и её детях» Брехта
- пани Дульская в «Морали пани Дульской»
- Ганичка в «Фонаре» Ирасека и Каченка в «Йиржиковом видении»
- нянька Анфиса в «Трёх сёстрах» Чехова
Последняя роль — та самая Анфиса, старая нянька, которую в финале чеховской пьесы наконец устраивают в покое. Сыграть её в семьдесят пять и уйти со сцены — выбор, в котором есть своя точность.
В кино она снялась примерно в двадцати фильмах, среди них «Семь воронов». Работала и на телевидении — прежде всего в остравской студии.
Признание, которое пришло поздно
Премию «Талия» за прижизненные заслуги Штепанка Раношова получила в 2024 году — в девяносто семь лет.
Это главная театральная награда Чехии. Получить её почти в сто — одновременно и красиво, и немного грустно: признание добралось до неё через двадцать три года после последнего выхода на сцену.
Были у неё и награды прежней эпохи: звание заслуженной артистки и Орден Труда (1985).
Последняя из тех, кто помнил
И деталь, которая, пожалуй, важнее любой награды.
Штепанка Раношова была последней живой актрисой, работавшей с режиссёром Иржи Мироном.
Для остравчан это имя значит много: Театр Иржи Мирона — одна из главных сцен города. Человек, чьим именем назван театр, для всех давно история. А для неё до последнего дня был коллегой, с которым она когда-то репетировала.
Теперь не осталось никого, кто помнил бы это вживую.
Зачем это читать тем, кто не из Чехии
Законный вопрос: почему русскоязычному читателю в Праге или Брно стоит знать об остравской актрисе, умершей в девяносто девять?
Несколько причин.
Первая. Чешская театральная культура — одна из самых плотных в Европе. В стране с населением чуть больше десяти миллионов работают десятки профессиональных театров, и в каждом сколько-нибудь крупном городе есть свой. Это не элитарное развлечение, а обычная часть жизни — билеты стоят в разы меньше, чем в Западной Европе.
Вторая. Остравская сцена — отдельный мир, непохожий на пражский: жёстче, прямее, ближе к рабочей аудитории. Театр Петра Безруча, который Раношова помогала создавать, до сих пор известен смелыми постановками.
Третья, человеческая. История женщины, которая сорок лет проработала в одном театре, вышла на сцену последний раз в семьдесят пять и дождалась главной награды страны в девяносто семь, — история не про театр. Она про то, что бывает, когда человек просто очень долго делает своё дело.
Двенадцати дней не хватило. Но девяносто девять лет — это и так больше, чем успевают почти все.